ТЕРЕНТЬЕВА Ирина Геннадьевна

Терентьева Ирина ГеннадьевнаУважаемые коллеги, всем большое спасибо за то, что вы нашли силы улыбнуться при объявлении нового выступающего.

К счастью для всех присутствующих, любезно предоставленную мне возможность выступить я хочу использовать для короткого предложения.

Практически в каждом выступлении сегодня прозвучали рассуждения о том, что чиновники не понимают тех терминов, которыми говорит научный мир. В наши законы, ГОСТы, государственные программы и инструкции не включены новые термины и формулировки, соответствующие новым научным открытиям и изобретениям. Соответственно, чиновники не могут правильно классифицировать их и вносить в государственные документы о финансировании научных исследований и внедренческих работ.

Для решения этой проблемы существует очень простой и отлаженный с 1937 года механизм. В 1937 году Иосиф Виссарионович Сталин издал Закон «О государственном русском языке». Смысл его некоторых статей заключался в следующем: запрещается использование в деловой лексике на территории Советского Союза слов иностранного происхождения, не вошедших в орфографический словарь русского языка. В те времена существовала очень жесткая процедура: граждан, которые использовали иностранные слова в деловой лексике, объявляли «врагами народа», отправляли в соответствующие места по статье «Подрыв национальной безопасности».

В дальнейшем Закон «О государственном русском языке» был пролонгирован Российской Федерацией, и в настоящее время действует Федеральный закон Российской Федерации от 1 июня 2005 г. №53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации». Статья 6 этого закона гласит, что в официальной речи запрещено использование иностранных слов в случаях, когда им можно найти равноценную замену русскими словами. А пока действуют устаревшие словари и инструкции, чиновники, как законопослушные граждане, обязаны следовать букве закона.

Как можно сделать так, чтобы в нашу деловую лексику вошли новые слова на основе научных изобретений и тех необходимых для нас иностранных терминов, которые сегодня существуют? Есть совершенно нормальная процедура, прописанная в этом законе.

В Российской академии наук существует Институт русского языка. Для решения проблемы необходимо сделать предложение этому институту о внесении новых и корректировке некоторых старых терминов в новый орфографический словарь делового русского языка в соответствии с действующим законодательством.

Предыдущие докладчики неоднократно говорили, что уже созданы несколько новых словарей тех терминов, которые необходимы для того, чтобы нормально развиваться всем отраслям науки и техники.

После вступления в силу нового словаря сами собой исчезнут многие недоразумения, связанные с неправильным толкованием научных и технических терминов во взаимодействии государственного аппарата с научным миром.

КУЛЬБАЦКИЙ Е.Б.

Если заговорили о русском языке, то хочу рассказать, как меня гнобили на контрольно-финансовом управлении Калужской области за то, что из таможни туда поступил протокол, где меня обвинили в большом количестве административных нарушений. Я употребил слово «кошмарить», и чиновник, которому абсолютно нечего делать, достал огромный словарь и начал мне долго объяснять, что это нехорошее слово. Я пожелал ему, чтобы я приснился ему в виде кошмара. Потом, когда я употребил слово «клиент», он мне тоже долго рассказывал и практически сравнил это слово со словом «проституция» и т. д. Вы говорите про новояз, а ведь, как ни смешно, это уже принимает формы особо изощренного цинизма в отношении малого предпринимательства. Я говорю, что не надо меня «кошмарить», а он начинает объяснять, что это означает и т. д.

ТЕРЕНТЬЕВА И.Г.

Если бы у Вас был словарь, утвержденный для делового общения...

КУЛЬБАЦКИЙ Е.Б.

Проблема-то вот в чем: мы с трудом выживаем, занимаясь производством. А там целая инфраструктура. Когда я рассказывал, что четыре чиновника старательно изучали документы, это означает, что я из своего производства должен выделить людей, которые бы с ними работали. Когда у моего арендодателя – Академии наук в Москве – отнимали здание, они выставили вперед нас, арендаторов, и ОБЭП нас вызывал. Это характерно. Я представителю ОБЭПа сказал: что же ты делаешь? Ты же видишь, что мы производством занимаемся. Ты бы лучше «Норильским никелем» занялся. Знаете, что он мне ответил? «На «Норильский никель» у меня есть начальники-генералы, а я – капитан, и я буду тобой заниматься».

Мобилизовали все мое механическое производство на два дня, чтобы на сверлильном станке делать дырки для сборки документов. Собирали документы, на сверлильном станке сверлили, чтобы это все подшить и отдать. Когда они увидели, что мы им принесли, то сказали: все – проехали… Относи в макулатуру. Это – про русский язык.

АКСЕНОВ В.А.

Спасибо, Евгений Борисович. Вас гнобят, гнобят, а вы еще здоровее становитесь, я чувствую.

БАБКИН В.И.

Я согласен с коллегой, которая говорила о глоссарии. Действительно, необходимо все эти «измы» убрать. Если мы сейчас печемся, чтобы каким-то образом снизить налоговое бремя на ввозимую технологическую продукцию, не производимую в стране, здесь можно обратное сделать. Если у нас есть соответствующие эквиваленты в русском языке, которые не стремятся к негроидному сокращению, то давайте использовать русские слова, потому что все эти реэлторы, менеджеры, и пр., халы, нахалы, они надоели. У нас есть нововведения, у нас есть модернизация, у нас есть спрос и предложение. Я полностью согласен и думаю, что следует обратиться в Государственную Думу с предложением ввести вполне определенный концептуальный запрет на введение неологизмов, если в русском языке есть вполне нормальный эквивалент. Хватит на самом деле заниматься сокращениями.

ОЛЕЙНИК А.В.

Уважаемые коллеги, можно последнюю справочку? То, о чем вы говорите, уже давно есть. Санкт-Петербургским госуниверситетом выпущен маленький трехтомничек, предназначенный для чиновников, политиков, ученых, который называется «Давайте говорить правильно». А в части того, кто говорит правильно – чиновники либо бизнесмены, это другой вопрос, это зависит от уровня культуры каждой отдельной личности.

АКСЕНОВ В.А.

Уважаемые друзья, дорогие коллеги, редкие и потому еще более дорогие дамы!

В заключение позвольте сказать несколько слов.

Всем большое спасибо за искреннюю человеческую, гражданскую позицию, за ваше терпение. Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим вниманием в конце нашей дискуссии, но не могу не обозначить несколько тезисов, которые считаю принципиально необходимыми. Как ведущий я не считал вполне корректным делать комментарии по ходу обсуждения. У нас это, если немного поиронизировать, привилегия Владимира Ивановича (Бабкина).

Во-первых, что касается языка. Это очень важная проблема, но, конечно, не центральная в нашем обсуждении. Хочу напомнить, что еще в середине XIX века основатель социологии Огюст Конт сказал, что человеческое знание подобно шару – чем больше мы узнаем, тем больше точек соприкосновения с незнаемым. Эти новые области незнаемого должны, естественно, обозначаться новыми терминами, содержание которых и образует новые понятия. Поэтому давайте не будем переоценивать роль и значение так называемых универсальных глоссариев для регулирования процесса построения нового знания. Вместе с тем я поддерживаю рациональное начало, которое заключается в том, что без понятийной унификации трудно построить коллективное научное общение.

Вкратце еще об одном важном вопросе. Сегодня поднималась тема о роли Академии наук, о востребованности или невостребованности и т. п. Думаю, что мы в основном понимаем, что происходит, и понимаем, что пока Академия наук не очень встроена в механизм развития по ряду причин. Впрочем, справедливости ради скажем, что и само государство в лице института чиновников вряд ли совершеннее и эффективнее. И в этом смысле одна из важных стратегических задач гражданского общества, как мне кажется, заключается в формировании системы независимого знания, независимой социальной экспертизы. Убежден, что без построения, поддержки и развития системы независимой экспертизы (которая по определению не может не быть социальной) мы не сможем включить необходимые потенции технологического и социального прогресса.

Если говорить о цивилизационных принципах, сравнивать то, что сегодня происходит, с тем, что было, и с тем, что, возможно, будет, то хочу подчеркнуть одну принципиальную вещь. По моему мнению, это необходимость развития субъектности у нашего государства, понимания своих подлинных национальных интересов. Эта субъектность была намного выше в Советском Союзе, мы это понимаем, потому что было концептуальное видение развития, была стратегия. Мы, к сожалению, не можем сказать, что у нас имеется сегодня достаточно обоснованное стратегическое видение нашего развития и, как следствие, отсутствуют необходимые доктринальные подходы, возьмем ли мы промышленную политику, инновационную политику и т. д. и т. д.

Что касается инноваций! Здесь тоже очень много упрощений. Сегодня по этому вопросу принципиально высказался Спартак Петрович Никаноров, подчеркнувший, что мы фактически ведем дискуссию в отсутствие понимания предмета инновационной деятельности и, добавлю от себя, в отсутствие понимания того, что у нас нет этого понимания. А у нас действительно существуют родовые цивилизационные травмы. Одна из них касается организационной культуры, системы регламентации, системы организационных отношений. А ведь только на этой базе можно проектировать и строить организационные системы необходимой сложности, которые и способны решать соответствующей сложности задачи развития. Немудрено, что мы сегодня сталкиваемся практически во всех сферах и почти на всех уровнях с коллапсом системы управляемости. Жалко, что это явление далеко не всегда и не всеми осознается, не говоря уже о необходимости и понимании расшивающих эту колоссальную проблему решений.

И об инновациях. Они тогда лишь будут естественно вписываться в нашу жизнь, когда мы создадим соответствующие институты, формы их экономического присвоения, т. е. формы экономического метаболизма, которые будут их как бы всасывать в себя. Это связано с низким уровнем нашей экономической культуры, слабым развитием соответствующих институтов, с отсутствием понимания того, какова природа собственности, как строятся цепочки добавленной стоимости и т. д. и т. п. И ведь есть объективные причины, мешающие инновациям. К примеру, разумно ли, правильно ли внедрять инновации в тех сферах, куда вложены огромные инвестиции, которые еще пока не отработаны! Они должны сделать свое дело. А пока этого не сделано, существует общий закон жизни – воспроизводство того, что есть. Это такая диалектическая банальная истина. И в этом смысле нам особенно важно всемерно заботиться о развитии экономической культуры, углублении нашего понимания природы собственности, ее структуры. Тут возникает резонный вопрос: а не нуждаемся ли мы в первую очередь во внедрении инвестиционных, финансовых инноваций?!

Дорогие друзья, что предлагается по итогам нашего сегодняшнего собрания, нашей встречи? Как я говорил, у нас вся дискуссия записывается и через некоторое время мы издадим сборник с вашими выступлениями и даже с фотографиями.

Полагаю, что ключевым звеном в создании нашей «маршрутной карты» и дальнейшем продвижении по ней будет взаимодействие с депутатами Государственной Думы. Как мы видим (сегодня об этом искренне говорил Сергей Иванович Колесников, а вчера на открытии выставки обозначил свою заинтересованную позицию и Андрей Афанасьевич Кокошин), системное взаимодействие с ними является нашим важным фактором и ресурсом.

Думаю, что Андрей Владимирович Олейник, немного опоздавший, но досидевший до самого конца нашей четырехчасовой дискуссии (что делает ему честь), тоже в этой работе нас поддержит.

Еще раз всем огромное спасибо за терпение, за искренность, за хорошую атмосферу и, как принято у нас, можно на дорожку посошок.

ДМИТРИЕВ В.Г.

В Интернете прочитал объявление: «В связи с кризисом и в целях экономии электроэнергии свет в конце тоннеля будет погашен. Господь Бог».

Возврат к списку