КУЛЬБАЦКИЙ Евгений Борисович

Кульбацкий Евгений БорисовичЕсли честно, я сначала посмотрел на состав присутствующих и подумал, что я буду один представитель народа, но здесь есть и представители небольших предприятий или больших, по сравнению с нашим.

Большое спасибо, что позволили мне выступить. Я второй раз выступаю: первый раз – после прошлогодней выставки «Фотоника» и теперь сейчас.

Здесь просили поделиться своими наблюдениями, стало лучше или хуже. Я скажу следующее: рост экономики скомпенсировался ростом аппарата. Вот мы это на себе очень сильно почувствовали, т. е., видимо, одновременно с укреплением экономики, с промышленным ростом у нас идет укрепление административного аппарата, растут административные барьеры. Я как раз этим и хотел поделиться.

В прошлое выступление я говорил о своих проблемах с таможней, но, видимо, сглазил, потому что проблемы эти усилились многократно. Иван Борисович не упомянул о том, что новый российско-германский проект признан одним из самых успешных в Германии – это создание сети российско-германских лазерных инновационно-технологических центров. Он уникален в достаточной степени, потому что нацелен не на поддержку ученых, которые работают где-нибудь в Гамбурге на ускорителе, а потом в ФИАН или в ЦЕРН приезжают, а нацелен на поддержку именно малых предприятий.

Я представляю здесь два лазерных проекта. Это, во-первых, Калужский лазерно-инновационный технологический центр. Предприятие выросло на базе успешно функционирующего 18 лет малого предприятия. Успешный проект, потому что нацелен не на крупное предприятие.

Концерн «Фольксваген» уже поставил в Калуге 10 комплексов Trumpf, он сам решит свои проблемы, а это – нацеленность на ту самую инфраструктуру. Здесь упоминалась «Тойота», но «Фольксваген» сейчас вынужден в России создавать такую же инфраструктуру, потому что льготы он получил в расчете на то, что произойдет локализация автокомпонентов.

С сентября месяца готово к отправке немецкое оборудование на полмиллиона евро, которое они нам ставят по межгосударственным соглашениям, т. е. бесплатно, и наша доблестная таможня не пропускает это оборудование, заставляя платить налоги, возмещение НДС и т. д. В этом заключается изощренный цинизм данной ситуации: на наше обращение в Федеральную таможенную службу мы получили ответ, что по закону можно освободить нас от возмещения таможенных налогов, но на усмотрение таможенного органа, а таможенный орган одновременно получает указание увеличивать собираемость налогов. И поэтому, после обмена официальными письмами, в частной беседе, я получаю ответ: парень, у нас же план. Все!

Косвенный результат для нашего предприятия – комплексная таможенная проверка учредителя этого Лазерного центра, где мы, в своем сегменте, являемся крупным и единственным в России экспортером. Тем не менее по импорту имеется нарушение на шесть дней – опоздали подать бумажку в таможню, бухгалтер штрафуется. Бухгалтер отвечает: я не должна это делать, это нигде не написано. Ответ: да, ты не должна это делать, да, у нас неправильное законодательство, но это же закон, поэтому мы тебя и предприятие оштрафуем.

Экспорт. Белорусы приняли закон о том, что они не могут оплачивать предоплатой. Они нам вовремя не проплатили, мы вовремя не получили деньги, нам снова штраф. Собираемость налогов увеличилась, но о какой поддержке малого предпринимательства можно говорить? То есть вертикаль власти не работает: закон принят, Путин его подписал еще в свое время, однако любой чиновник на таможне может вносить в это свои коррективы.

Теперь про помощь малому бизнесу. Мы являемся в Калужской области одним из самых крупных получателей государственной помощи. В 2008 году мы получили ее на 1 млн. рублей. Проблем от получения было много, потому что на каждую копейку приходилось писать проекты, а налогов мы заплатили 30 млн. рублей. Спрашивается, нужна ли малому бизнесу такая помощь, может быть, лучше уменьшить налоги?

И еще. Бюджет Калужской области на поддержку малого предпринимательства – 16 млн. рублей. Я взял калькулятор и подсчитал, сколько стоит содержать аппарат, который эту помощь оказывает. Суммы оказались сопоставимые: чтобы на 1 млн. рублей оказать поддержку малому бизнесу, нужно содержать аппарата тоже на 1 млн. рублей. И теперь у нас, куда ни плюнь, везде министр, т. е. сейчас в любом субъекте Федерации министров 16–18, а у каждого министра свой аппарат чиновников. Поэтому где тут говорить о конкурентоспособности экономики!

Здесь разговор зашел о таможне. Чтобы растаможить-затаможить товар, наши немецкие партнеры обходятся одним таможенником в течение 10 минут. У нас, видимо в силу особо изощренного воровства в этих структурах, нужно не менее (кто растаможивает, тот знает) пяти отделов пройти, т. е. пять человек должны, когда ты что-то получаешь или отправляешь, тебя… Понятно, что размер взятки увеличивается в пять раз.

К сожалению, все это упирается в качество чиновного аппарата. У нас устроили комплексную проверку (в силу нашей активности на таможне): два месяца четыре сотрудника таможни изучали наши документы. Я отрядил двух человек на ксерокопирование огромной кипы бумаг. Вот куда идут государственные ресурсы.

Есть также ответ на реплику, здесь прозвучавшую: роль крупного и малого бизнеса. Я пять лет назад принял решение не покупать российские комплектующие, т. е. сейчас, когда экспортируем, 100 процентов комплектующих покупаем за границей, продаем свой труд – но это отдельная песня! В результате всего этого у нас продукция нероссийского производства. Мне приходится, извините, подлогом заниматься, чтобы получить сертификат происхождения, потому что мы продаем чистый труд.

Теперь кризис. Губернатор выступил с инициативой, что нужно покупать российское, поддерживать предприятия. Я, как честная Маша, на следующий день после Калужского промышленного форума написал письмо, что несколько крупных предприятий Калужской области могут выступить заказчиками аутсорсинга и что мы вместе с ними можем выпускать такую-то продукцию. Знаете через сколько месяцев я получил ответ от министерства, которое попросило меня написать эти письма? Через пять месяцев. Вот это квалификация!

Теперь по аутсорсингу, который малый бизнес мог бы осуществлять для крупного бизнеса. Однажды мы выполняли работу для Федерального ядерного центра в Снежинске и сделали ее в 15 раз дешевле (я не оговорился), чем опытный завод ядерного центра. Так эту работу разместили тайком. Именно малый бизнес сейчас может в условиях кризиса повысить эффективность, т. е. именно он сейчас может выполнять многие работы, которые на крупном предприятии не разместить.

Еще одна тестовая задачка. В газете прочитал, что российский алюминий снова стал конкурентоспособен. Мы покупаем примерно 3 тыс. алюминиевых отливок в год. Простейшая алюминиевая отливка. Обычно мы их покупаем в Германии. Тут я обратился на четыре предприятия, имеющие свою литейку: на Урале, в средней полосе России, в Подмосковье, в Москве. Никто не уложился даже в условиях кризиса в немецкие цены. Я спрашиваю, как же так? Они отвечают: «У нас такие накладные расходы». Все! Волшебная, что называется, отмазка – у нас накладные расходы. Ну и что, что у тебя стоит производство. Слава Богу, может быть, произойдет прорыв на одном из предприятий в Пензе, где бывший начальник литейного цеха взял в аренду этот цех. Может быть, мы сейчас уложимся.

Что касается научного оборудования. С удивлением, вернее, с завистью наблюдаю, как оснащаются оборонные предприятия, например ядерный центр в Снежинске, опытное производство физико-энергетического института, ЗАТО «Трехгорный», корпорация «ТВЭЛ Электросталь». С завистью! Денег немерено. Оборудования закупается много. Прихожу и говорю: ребята, сидите без работы, вот вам стопка чертежей, простейшая деталь, сколько стоит? 1 800 евро. В Германии эту деталь покупаю за 600 евро. Сам делаю за 300 евро, мне это жутко невыгодно, это не моя основная деятельность. У них оборудование стоит, пальчики оближешь, куплено за государственные деньги, ноль амортизационных отчислений. Объясните, почему такие цены? Вам разрешили работать на свободном рынке, почему вы такие держите цены? Чугунную отливку теперь проще покупать в Германии, чем в России.

Я все понимаю. Все это к вопросу о том, кто и за что должен брать. И поэтому сейчас, если говорить об аутсорсинге, то законы не работают. Я сейчас про Музей атомной энергетики в Обнинске расскажу. Здесь должны действовать какие-то экономические законы. Кто разрешает покупать это оборудование на оборонное предприятие, а потом не контролирует, как оно используется?

Недавно проводился социологический опрос (бывшим институтом одного из прорабов перестройки Богомолова – Институтом стран социалистической системы). Там было четко сказано: Москва – кладбище оборудования. То есть накупили оборудования, а работать некому. Накупили оборудования, потому что халявные деньги.

Как работает наша вертикаль власти? Как известно, первая атомная станция была построена в Обнинске, это одно из событий, которое приравнивается к посылке человека в космос. Деньги Минатом выделил только на то, чтобы эту атомную станцию «распилить», а группа энтузиастов при Физико-энергетическом институте реализует их на свои как инициативный проект – на создание Музея атомной энергетики. Губернатору по барабану, мэру по барабану, команды не получено. 86-летний академик Николай Андреевич Коренев взял и написал Дмитрию Анатольевичу Медведеву, и тот его вызвал в Президентский комитет. Да, говорит, музею быть, и надо поддержать. Верхнее звено сказало: музею быть, и надо поддержать! Кириенко извивался, извивался и, когда только уже к стенке приперли, согласился, что деньги, которые дали на «распил» станции, якобы должны пойти на музей, но дальше дело не продвинулось ни на йоту, потому что требуются еще какие-то согласования. Сейчас проблема в том, что чиновник мелкого звена может затормозить любую инициативу власти, от кого бы она ни исходила. И поэтому, когда сегодня прозвучало, что надо тот закон принять, надо этот закон принять, то хочется спросить: а у нас хотя бы один закон-то заработал? Может быть, в этом направлении двигаться!

Возврат к списку