КАШИРИН Александр Иванович

Каширин Александр ИвановичСпасибо большое, Владимир Александрович, спасибо большое, Иван Борисович, за поддержку, потому что не так часто вообще используется термин «бизнес-ангелы», особенно в таком позитивном плане, и это говорит о том, что все-таки ростки понимания – кто такие бизнес-ангелы – приходят в наше общество, и это отрадно.

Я хочу обратить ваше внимание на небольшую заметку, которая была в деловом журнале «Финанс» и называлась «Не хватает малого». У Шувалова Игоря Ивановича было совещание с представителями крупного бизнеса. Так вот, президент Microsoft Rus Н. Прянишников предложил вице-премьеру профинансировать тысячу российских start-upов (малых инновационных компаний), на что Шувалов ответил: «Вы вносите предложения, а мы посмотрим» – и добавил, что он не знает, через какие механизмы это осуществить.

Так вот, я считаю, что наш круглый стол должен помочь образовать, просветить людей по поводу того, какие механизмы используются для осуществления инвестиций в малый инновационный бизнес. Для проведения этой работы нужно объединяться профессионалам и единомышленникам. Но правильные вещи говорить тоже не так просто, потому что в каждом ведомстве сейчас занимаются инновационной экономикой, например, только в Минэкономразвития этим занимаются три департамента. Кроме того, почти все министерства занимаются инновационной экономикой. Но, как известно, по русской пословице, «у семи нянек дитя без глаза». У нас как раз так и происходит. А происходит оттого, что, в общем-то, квалификация управленческих кадров достаточно низкая и каждый понимает инновационную экономику так, как сам себе представляет, – из прошлого мира, прошлых знаний. А мир-то изменился, и изменился коренным образом.

Так в чем особенности сегодняшнего развития инновационной экономики, на которые нам нужно равняться? Это, прежде всего, то, что сегодня из малых инновационных компаний вырастают крупные гиганты, такие как Microsoft, Intel. Я приведу следующую статистику. Инвестиционные механизмы, которые финансируют малые инновационные компании в США, – это государственные гранты, бизнес-ангелы, посевные и венчурные фонды; объем их инвестиций менее 0,1 процента от ВВП. В то же время высокотехнологические компании в США, которые выросли на этих деньгах, сегодня образуют 17 процентов ВВП.

Я хочу вернуться к тому, что говорил Владимир Александрович о «Формуле-1», и хочу сравнить инновационную экономику именно с «Формулой-1». Причем это не я придумал, я взял это у одного американского капиталиста, занимающегося венчурным бизнесом. Он образно определил, что такое инновационная экономика: болид – это технология, пилот – это менеджмент, а топливо – это инвестиции. Для того чтобы был болид, нужны ученые, которые должны разрабатывать и модернизировать эти вещи. Для того чтобы был пилот, должна быть школа, которая обучает этих пилотов тому, как нужно водить болид. Для того чтобы было топливо, нужны деньги, которые дадут возможность этим машинам ехать. А для того чтобы машина поехала, нужна инфраструктура. Не та дорога, которая у нас есть, и не те системы обслуживания и консалтинг, которые у нас существуют, а хорошая дорога с хорошей инфраструктурой, которая позволит этой машине быстро ездить. Таким образом, речь идет о том, чтобы обеспечить воспроизводство этих главных составных частей. Это – ученые, разработчики; чтобы они не уезжали за границу, а находили приложение своих сил на родине. Это – менеджмент, который будет управлять этим процессом, и частные инвесторы, которые должны тянуться в этот сектор, но для этого им нужно создать благоприятные условия. Такие же условия нужно создать и самой малой компании, участниками которой становятся три важных субъекта инновационной экономики.

Теперь несколько слов о бизнес-ангелах. Бизнес-ангелы, как известно, – это частные инвесторы, которые вкладываются в инновационные компании на самой ранней, так называемой посевной стадии. На этой стадии работают также государственные фонды и посевные фонды. Так вот, для сравнения: в США бизнес-ангелов 250 тыс., и они вкладывают 25 млрд. долларов США в 50 тыс. компаний. Пусть из них умрет 30 тыс., но 20 тыс. выживет – вот о чем идет речь. То есть количественные изменения переходят в качественные, диалектику никто не отменял, даже капитализм. А у нас их в тысячу раз меньше, чем в США. Плюс к этому есть проблема квалификации, потому что это не просто деньги, а это умные деньги, которые требуют квалификации в оценке и управлении этим бизнесом. У нас тоже, к сожалению, этого нет, и мы тоже пытаемся как-то эту брешь закрыть нашими обучающими программами.

Теперь несколько слов о венчурных фондах. На самом деле они только начинаются, и здесь надо понимать, что все вначале испытывают трудности. Мы прекрасно знаем, как начинал Сергей Павлович Королев. У него тоже были неудачи, любое дело начинается с проблем. Но, тем не менее, существуют объективные вещи, которые нельзя отрицать – этот венчурный капитал создает инновационную экономику, и поэтому он должен быть. Да – нужно повышать квалификацию, да – нужно учиться, учиться на ошибках. Но без этого инновационной экономики не будет. Это одна из очень важных составляющих всего процесса. Причем следует сказать, что именно деньги являются главным и определяющим средством. Вы знаете, как у нас в спорте – не было ничего, вложили в спортсменов, к нам приехали специалисты из-за рубежа, и теперь наши футболисты играют на уровне, потому что приехали тренеры и передали опыт, который уже существует. А в инновационной экономике у нас пока этого нет.

Я хотел бы в заключение сказать следующее: учитывая то, что в государственной системе у нас разнобой, а мы рассматриваем инновационное направление как стратегическое, необходимо сконцентрировать все усилия и ресурсы в этой сфере – кадровые, финансовые, административные и т. д. Вместе с тем, если мы посмотрим на антикризисный план Правительства, то это в основном решение социальных задач, что, несомненно, нужно и даже очень важно. А где же точки роста экономики, которые будут создавать в будущем ВВП, где они? Там я их не нашел, может быть, я что-то не досмотрел. Я считаю, что инвестиции в инновационную экономику – это инвестиции в перспективные точки роста экономики России. Тогда Россия сможет стать передовой страной, потому что запас интеллектуального ресурса еще остался и, более того, он воспроизводится.

ФОМИЧЕВ А.А.

А сколько тысяч бизнес-ангелов у нас в России?

КАШИРИН А.И.

Я сказал – в тысячу раз меньше, это значит где-то порядка 150–200 бизнес-ангелов.

КАЗАКОВ А.А.

Александр Иванович, как известно, Китай в первом квартале обогнал Америку по производству легковых автомобилей. Сколько ангелов в Китае, Вам известно?

КАШИРИН А.И.

Я был в высокотехнологичных зонах Китая. Ангелы в Китае есть, есть они и в Индии. Я встречался с индийскими представителями, а с китайскими не встречался. Но у них концепция другая. Например, Шеньдженская зона высоких технологий. На 11 квадратных километрах этой зоны оборот высокотехнологичных компаний, которые там работают, составляет 13 млрд. долларов США. Теперь посмотрим, как доходят деньги до этих компаний. Нужно написать заявление определенной формы и подать заявку в административный совет этой зоны (таких зон у них 56). Время на принятие решения о том, становится ли эта компания резидентом зоны, – всего пять дней. А если она становится резидентом зоны, то получает первый транш – 250 тыс. долларов США. Наш Фонд Бортника (я Ивана Михайловича очень уважаю) – один раз в год по закону проводит конкурс. И о чем мы говорим?

Наша организация является членом Европейской сети бизнес-ангелов, где проводятся ежегодные конгрессы, обсуждаются вопросы развития отрасли. В Европе частный капитал не участвует в инвестировании высокотехнологичных компаний на ранних стадиях их становления, потому что – большие риски. Главное, с точки зрения европейского правительства и правительств стран – членов европейского сообщества, заключается в том, чтобы государства создавали благоприятные условия для перехода частного капитала в инновационный сектор, а именно освобождают инвестиционный капитал от налогов, соинвестируют, чтобы снизить риски, и таким образом втягивают частный капитал в высокотехнологичные зоны. Зачем нужен частный капитал? Затем, что частник, войдя в компанию, становится заложником своих инвестиций, он уже тянет ее, он «долбит» этих менеджеров. А государственные фонды в этом менее эффективны. Иван Михайлович Бортник говорит, что мы сначала хотели мониторить, потом отказались от этого, потому что сил и средств уходит на мониторинг много, а толку мало.

БЫКОВ В.А.

Александр Иванович, конечно, дай Бог здоровья всем нашим бизнес-ангелам, но мне бы хотелось сказать одну важную вещь. Бизнес-ангелы могут выжить, если бизнес, который они поддерживают, куда-то вольется, а если он никуда не вольется и не станет очень крупной компанией, то вероятность сводится к нулю.

КАШИРИН А.И.

Обратите внимание, наша организация существует чуть больше двух лет, но год назад мы создали так называемый инвестиционно-технологический альянс. И с кем бы вы думали мы создали его? С Inteloм и с Microsoftом. А почему они заинтересовались малыми инновационными компаниями? Я был в корпорации Microsoft. Стив Балмер, президент корпорации, сказал, что они не хотят больше пропустить Google, который вырос из малой инновационной компании, поэтому они мониторят. Я понимаю, что нашему крупному бизнесу мониторить не надо, у него все хорошо. А им нужно побеждать в конкурентной борьбе в условиях открытого рынка, и в связи с этим мы и создали инвестиционно-технологический альянс. Представьте себе, совершенно маленькая организация объединилась с такими гигантами. Причем мы создали его (маленький нюанс!) за три месяца совместной работы.

БАБКИН В.И.

То, что вы вступили в некий альянс с Microsoft, означает, что Microsoft нанял вас в качестве своего агента для поиска держателей интеллектуального продукта, который им нужен. Вы же сами сказали, что Microsoft уже проворонил Google, значит, он не хочет проворонить то, что сотворяется здесь, а вы являетесь агентом Microsoft, вот и все.

КАШИРИН А.И.

Я знаю, как у нас поступают с иностранными агентами (смеется). Владимир Иванович, здесь нужно понимать вид жанра. Ни Microsoft, ни Intel не вкладывают деньги и не покупают разработки, им на это абсолютно наплевать, они полностью покупают компании, которые производят для рынка инновационный продукт. Но если я вложил деньги в эту компанию и стал ее акционером, если интеллектуальная собственность принадлежит нашему разработчику, то и деньги от продажи компании получат те люди, которые создавали этот бизнес и, соответственно, были акционерами. Значит, будет прирост российского ВВП, значит, будут и налоги в России, и мы будем таким образом интегрироваться в мировую экономику.

БАБКИН В.И.

И мы будем закупать из своего интеллектуального продукта произведенный Microsoft цельный продукт по отечественным разработкам.

КАШИРИН А.И.

Отличный вопрос. А сейчас инофирмы делают просто: приезжают в Россию и говорят специалисту: «Поедешь с нами». И за три копейки покупают человека с мозгами. И никаких налогов в нашу казну не поступает, и человек за границей. Вот и все, что сейчас происходит.

ДМИТРИЕВ В.Г.

Я представитель оборонного комплекса. Александр Иванович, Ваше личное мнение: верите ли Вы в возможность внедрения инноваций в оборонно-промышленном комплексе?

КАШИРИН А.И.

Я думаю, что часть инновационных разработок может быть использована и в оборонно-промышленном комплексе. Но для этого оборонно-промышленный комплекс должен быть заинтересован в приобретении этих инноваций. А в принципе, есть масса разработок, которые могут быть полезными оборонно-промышленному комплексу: это в сфере передачи данных, создания новых материалов, внедрения нанотехнологий. Я сам заканчивал авиационно-технологический институт и знаю, что материалы очень важны, поэтому для ОПК очень важно, что будет такой массив, из которого можно будет выбрать те разработки, которые необходимы.

ДМИТРИЕВ В.Г.

Я с Вами согласен, но я хочу сказать немножко о другом. Возможны ли инвестиции в оборонно-промышленный комплекс, т. е. чтобы не оборонно-промышленный комплекс продвигал инновации в другие области, а, скажем, осуществлялись прямые инвестиции в оборонно-промышленный комплекс?

КАШИРИН А.И.

Государственные инвестиции возможны, т. е. возможно государственное финансирование, и оно происходит. Если мы говорим о частных инвестициях, то они предусматривают прибыль в 5–6 раз больше дохода, а как получить в оборонно-промышленном комплексе такую прибыль? Я пока не знаю.

ДМИТРИЕВ В.Г.

Я с Вами согласен, это невозможно. Таким образом, мы должны быть атеистами и в бизнес-ангелов не верить.

КАШИРИН А.И.

Когда говорит оружие, как кто-то сказал, музы молчат.

Возврат к списку